Lu Xun Complete Works/ru/Yijian Xiaoshi
Маленькое происшествие (一件小事)
Лу Синь (鲁迅, Lǔ Xùn, 1881–1936)
Перевод с китайского на русский.
Маленькое происшествие
С тех пор как я переехал из деревни в столицу, минуло шесть лет — и пролетели они как один миг. За это время я наслышался и насмотрелся немало так называемых великих государственных дел; но ни одно из них не оставило в моём сердце ни малейшего следа. Если бы меня спросили, какое влияние оказали на меня все эти события, я бы ответил лишь одно: они усугубили мой дурной характер; говоря начистоту — научили меня с каждым днём чуть больше презирать людей.
И всё же одно маленькое происшествие имело для меня значение: оно вырвало меня из моего дурного характера и не забывается по сей день.
Это было зимой шестого года Республики. Дул свирепый северный ветер. По необходимости заработка я должен был рано утром выйти на улицу. На всём пути мне почти не встретилось ни души. С великим трудом мне наконец удалось нанять рикшу, и я велел везти меня к воротам S. Вскоре северный ветер утих. Пыль на дороге уже была сметена, и осталось чистое белое полотно. Рикша тоже побежал быстрее. Как раз когда мы приближались к воротам S, кто-то внезапно зацепился за оглобли и медленно упал.
Упавшей оказалась седовласая женщина в лохмотьях. Она внезапно перебежала дорогу прямо перед рикшей. Рикша уже свернул, но её старая ватная куртка не была застёгнута, и ветерок распахнул её, так что она зацепилась за оглоблю. К счастью, рикша уже немного замедлился, иначе она упала бы сильнее и разбила бы голову.
Она лежала на земле; рикша тоже остановился. Я был уверен, что старуха не ушиблась. Кроме того, никто вокруг не смотрел, и меня раздосадовало, что она по-пустому лезет под ноги, набивается на неприятности и задерживает мой путь.
Я сказал: «Ничего страшного. Поехали!»
Рикша не обратил на меня ни малейшего внимания — а может быть, и не услышал — а поставил рикшу, помог старухе медленно подняться, поддержал её за руку и спросил:
«Что с вами?»
«Я ушиблась.»
Я подумал: я видел, как ты медленно падала... откуда бы тебе ушибиться? Это просто театр, воистину отвратительно. Рикша лезет куда не просят, ищет себе неприятностей. Как хочешь.
Рикша, выслушав слова старухи, ни мгновения не колебался. По-прежнему поддерживая её за руку, он повёл её шаг за шагом вперёд. Я слегка удивился и посмотрел: впереди был полицейский участок. После порыва ветра там тоже никого не было видно. Рикша вёл старуху прямо к дверям участка.
В тот миг меня вдруг охватило странное чувство. Его запылённая фигура, видимая со спины, показалась мне в одно мгновение выросшей, и чем дальше он шёл, тем более рослой она становилась, пока мне не пришлось поднять глаза, чтобы увидеть его. Более того, она превращалась почти в давление на меня, грозившее выдавить «мелкость», прятавшуюся под моей шубой.
Мои жизненные силы словно оледенели в тот миг. Я сидел неподвижно, ни о чём не думая, пока не увидел, как из участка вышел полицейский. Тогда только я слез с рикши.
Полицейский подошёл ко мне и сказал: «Наймите другую рикшу. Этот человек уже не может вас везти.»
Не задумываясь, я вытащил из кармана шубы большую горсть медных монет, протянул их полицейскому и сказал: «Передайте ему, пожалуйста...»
Ветер совершенно стих, и на улице было тихо. Я шёл и думал, почти боясь думать о самом себе. Оставив в стороне прошлое — что значила эта большая горсть медных монет? Вознаградить его? Разве имел я право судить рикшу? Я не мог ответить себе.
Этот случай и поныне приходит мне на память. И из-за него я нередко испытываю мучительную тоску и стараюсь думать о самом себе. Годы гражданского правления и военной силы стали для меня подобны «изречениям Учителя и стихам поэтов», которые я читал в детстве: я не могу вспомнить ни полфразы. Лишь это маленькое происшествие по-прежнему витает перед моими глазами, порой с ещё большей отчётливостью, заставляя меня испытывать стыд, побуждая к обновлению и прибавляя мне мужества и надежды.
(Июль 1920 г.)