History of Sinology/ru/Chapter 6
Глава 6: Синология холодной войны — разделённые области, конкурирующие парадигмы (1945–1990)
1. Введение: Преобразование дисциплины
Вторая мировая война разрушила институциональные основы европейской синологии и создала условия для радикальной перестройки области. С 1945 по 1990 год изучение Китая на Западе было преобразовано тремя силами, мало связанными с филологией: противостоянием холодной войны между США и СССР, образованием КНР в 1949 году и последующим закрытием материкового Китая для большинства западных учёных, а также масштабным расширением американского высшего образования при государственном финансировании. К 1990 году дисциплина мало напоминала классическую синологию довоенной эпохи. Маленькое, международно связанное сообщество филологов, доминировавшее в области от Шаванна до Пельо, уступило место значительно более обширному, многообразному и фрагментированному предприятию, в котором само название «синология» стало спорным.
2. Послевоенное восстановление европейской синологии
Масштабы потерь, нанесённых европейской синологии, трудно преувеличить. Во Франции почти одновременная гибель Пельо (1945), Масперо (1945, Бухенвальд) и Гране (1940) лишила область трёх величайших фигур. В Германии принудительная эмиграция целого поколения учёных, разрушение исследовательских библиотек и физическое опустошение университетов превратили четыре десятилетия институционального строительства в руины.[1]
Восстановление французской синологии было удивительно быстрым благодаря усилиям Поля Демьевиля (1894–1979). Родившийся в Лозанне и обучавшийся в Париже и Ханое, Демьевиль был одним из выдающихся буддологов XX века. Он унаследовал кафедру Масперо в Коллеж де Франс и стал соредактором T'oung Pao. Под его руководством французская синология сохранила свой самобытный характер, подготовив новое поколение учёных: Жака Жерне, Леона Вандермерша и других.[2][3]
Признание Францией КНР в 1964 году — одной из первых западных стран — открыло новые возможности для научного обмена. Когорта молодых французских учёных отправилась в Китай в 1960-х годах.
Восстановление немецкой синологии шло мучительно медленно. Как отметил Хельмут Вильгельм (1905–1990), сын Рихарда Вильгельма, эмигранты не вернулись. В ФРГ синология сосредоточилась вокруг трёх центров: Гамбурга (Вольфганг Франке), Мюнхена (Герберт Франке) и, с 1964 года, Бохума (междисциплинарная модель «региональных исследований»).[4][5]
В Великобритании доклад Скарборо (1947) призвал к созданию надлежащим образом финансируемых кафедр востоковедения. Двое европейских учёных-эмигрантов — Вальтер Зимон в SOAS и Густав Халоун в Кембридже — привнесли континентальные филологические стандарты в британскую синологию. Их преемники — Дэнис Твитчетт и Дэвид Хоукс — создали труды непреходящего значения.[6]
3. Революция Фэрбэнка: Региональные исследования против классической синологии
Джон Кинг Фэрбэнк (1907–1991) оказал наибольшее влияние на институциональное развитие американской китаистики. Как заметил Чжан Сипин, его исследовательская ориентация — современная китайская дипломатическая и институциональная история — была «совершенно отлична от традиционной синологии с её акцентом на филологическом и документальном анализе древнекитайской истории и культуры. Это был совершенно новый эксперимент».[7]
Фэрбэнк создал модель «региональных исследований» (area studies) — междисциплинарное предприятие, сочетавшее историю, политологию, экономику, социологию и антропологию и ориентированное на современный Китай и политически значимое знание. Институционализация этой модели была обеспечена «Законом об образовании в целях национальной обороны» (1958), а также щедрым финансированием Фордовского, Рокфеллеровского и Карнеги фондов. К середине 1960-х годов США обладали бо́льшим числом специалистов по Китаю, чем весь остальной мир.[8]
Маккартизм начала 1950-х серьёзно нарушил развитие американской китаистики. Обвинения в том, что американские китаеведы «потеряли Китай», стали мощным оружием во внутриполитических баталиях. Ряд видных специалистов подвергся преследованиям, Институт тихоокеанских отношений был вынужден прекратить деятельность, Оуэн Латтимор годами находился под следствием.[9]
Напряжение между моделью Фэрбэнка и старшей филологической традицией достигло пика в знаменитой дискуссии 1964 года в Journal of Asian Studies. Фредерик Моут утверждал: «Если синология что-либо значит, она значит китайскую филологию». Дэнис Твитчетт выступил в защиту «одинокого ура синологии». Дебаты так и не были окончательно разрешены, и напряжение между «синологией» и «китаеведением» сохраняется по сей день.[10]
4. Советская синология и её идеологические ограничения
Советская синология имела глубокие корни в Русской православной духовной миссии в Пекине и трудах Бичурина и Васильева. Ведущей фигурой переходного периода был В. М. Алексеев (1881–1951), ученик Шаванна, принёсший методы французской филологической школы в русскую синологию.[11]
Советская синология была сосредоточена в двух центрах: Ленинграде (Азиатский музей Академии наук) и Москве (Институт Дальнего Востока, с 1966 года). Теоретической основой всех советских исследований китайского общества была ленинская версия марксистской теории общественно-экономических формаций. Дискуссия об «азиатском способе производства» была решена административным указом, а не научным аргументом. Идеологические ограничения были всепроникающими: научные труды требовали цитирования марксистских классиков.[12][13]
Советско-китайский раскол начала 1960-х имел разрушительные последствия. После прихода Горбачёва идеологическое давление почти полностью исчезло. Распад СССР в 1991 году создал новые проблемы, но также освободил русскую синологию от идеологических ограничений. Подробнее — в главе 16.
5. Нидерланды и Скандинавия: Преемственность и новаторство
В Нидерландах Эрик Цюрхер (1928–2008) в Лейдене создал основополагающий труд о проникновении буддизма в Китай (The Buddhist Conquest of China, 1959). Кристофер Шиппер, проведший восемь лет как практикующий даосский священник на Тайване, возглавил монументальный «Projet Tao-tsang».
В Скандинавии Ёран Мальмквист (1924–2019), ученик Карлгрена, перенёс фокус шведской синологии с исторической фонологии на современную китайскую литературу. Его избрание в Шведскую академию (1985) дало ему непропорционально большое влияние на международное признание китайских писателей, прежде всего в присуждении Нобелевской премии Гао Синцзяню в 2000 году.
6. Синология ГДР и ФРГ
Раздел Германии создал две параллельные синологические традиции. Восточногерманская синология унаследовала лейпцигскую традицию Конради и Эркеса. В 1950-е годы большое число студентов ГДР было направлено в Китай, но советско-китайский раскол привёл к фактическому закрытию лейпцигской кафедры; она оставалась незамещённой двадцать пять лет.[14][15]
В ФРГ студенческие протесты 1968 года оказали особенно интенсивное воздействие на синологические кафедры, ускорив трансформацию классической Sinologie в Chinawissenschaften.[16]
В США, при доминировании модели Фэрбэнка, важные центры классической синологии сохранялись: в Беркли — традиция Будберга и Шэйфера, в Чикаго — школа Крила, в Йеле — школа Кеннеди, в Колумбии — наследие Хирта и Гудрича с его монументальным «Словарём биографий эпохи Мин» (1976).[17]
7. Влияние Культурной революции на западный доступ и учёность
Культурная революция (1966–1976) привела к почти полному закрытию Китая для западных учёных. Полевые исследования стали невозможны, библиотеки и архивы — недоступны. Целое поколение китайских учёных было заставлено замолчать. Кампания «четырёх старых» уничтожила книги, рукописи, храмы и произведения искусства — невосполнимая потеря для науки.[18][19]
Однако Культурная революция косвенно привела и к важнейшим археологическим открытиям: строительство бомбоубежищ в Чанша в 1972–1974 годах привело к обнаружению гробниц Мавандуй с шёлковыми рукописями «Лао-цзы» и «И цзина», произведшими переворот в изучении древнекитайской философии.
Западные синологи ответили на закрытие Китая по-разному: одни обратились к историческим темам, другие — к методам «наблюдения за Китаем» (China watching), а политическое отношение к Культурной революции разделило западное синологическое сообщество.
8. Тайвань и Гонконг как замещающие исследовательские площадки
Тайвань сохранил значительную часть институциональной инфраструктуры до-1949 китайской академии — Академию Синика, Национальный дворцовый музей, библиотеки с редкими книгами. Гонконг служил основной точкой контакта между западными наблюдателями и материком; Центр университетских услуг по изучению Китая (основан в 1963 году) обеспечивал исследователей материалами.[20][21]
В январе 1958 года четыре философа-эмигранта — Чжан Цзюньмай, Моу Цзунсань, Сюй Фугуань и Тан Цзюньи — опубликовали «Манифест переоценки синологии и реконструкции китайской культуры», призвавший западных синологов признать живую философскую традицию китайской цивилизации.[22]
9. Крупнейшие научные достижения эпохи холодной войны
Дэвид Хоукс (1923–2009) создал то, что широко признаётся лучшим английским переводом китайского романа: его пятитомную версию «Хунлоу мэна» под названием The Story of the Stone (1973–1986). Жак Жерне опубликовал «Китайский мир» (1972) и «Христианство и Китай» (1982). Фредерик Моут завершил «Имперский Китай: 900–1800» (1999). «Кембриджская история Китая», соредактируемая Твитчеттом и Фэрбэнком, стала крупнейшей коллективной историей Китая на любом языке.[23]
10. Дискуссия «Синология против китаеведения»
Напряжение между «синологией» и «китаеведением» отражало фундаментальные разногласия о целях учёности. Защитники «синологии» утверждали, что изучение китайской цивилизации требует специфического набора навыков, которые невозможно приобрести методами социальных наук. Сторонники «китаеведения» возражали, что исключительный фокус на классических текстах узок, элитарен и политически безответствен. Дискуссия развивалась по-разному в Европе и Америке.[24]
11. Японская традиция кангаку в контексте холодной войны
Японская синология занимала уникальное положение: древнейшая непрерывная традиция изучения Китая за пределами самого Китая. Несмотря на послевоенный кризис идентичности, японская классическая синология продолжала производить труды высшего качества. Нормализация японо-китайских отношений в 1972 году дала японским учёным более ранний доступ к КНР. Подробнее — в главе 19.
12. Открытие Китая (1978): Поворотный момент
Программа «реформ и открытости» Дэн Сяопина (1978) вновь открыла Китай для западной науки. Архивы, бывшие закрытыми десятилетиями, стали доступны; археологические памятники можно было посещать; китайские учёные возобновили публикации. Открытие преобразило каждую ветвь синологии. Обнаружение шёлковых рукописей Мавандуй (1973) и бамбуковых планок Годянь (1993) заставило пересмотреть понимание ранней китайской философии.
13. Оценка: Наследие холодной войны
Эпоха холодной войны оставила синологию принципиально иной дисциплиной. Ключевые черты этой трансформации: масштабный рост числа специалистов; дисциплинарная диверсификация с утверждением социальных наук; институциональная консолидация; политическая вовлечённость; устойчивость филологической традиции; подъём китайской учёности как самостоятельной силы в международном синологическом дискурсе; и появление на горизонте цифровой революции. К 1990 году говорить о «синологии» как исключительно западном предприятии стало невозможно.
Примечания
Ссылки
- ↑ David B. Honey, Incense at the Altar (New Haven: American Oriental Society, 2001), preface, xxii.
- ↑ Honey, Incense at the Altar, preface, x.
- ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 165–168.
- ↑ Peter K. Bol, "The China Historical GIS," Journal of Chinese History 4, no. 2 (2020).
- ↑ Hilde De Weerdt, "MARKUS," Journal of Chinese History 4, no. 2 (2020).
- ↑ Tu Hsiu-chih, "DocuSky," Journal of Chinese History 4, no. 2 (2020).
- ↑ Peter K. Bol and Wen-chin Chang, "The China Biographical Database," in Digital Humanities and East Asian Studies (Leiden: Brill, 2020).
- ↑ "Benchmarking LLMs for Translating Classical Chinese Poetry," Proceedings of EMNLP (2025).
- ↑ "A Multi Agent Classical Chinese Translation Method Based on Large Language Models," Scientific Reports 15 (2025).
- ↑ See, e.g., Mark Edward Lewis and Curie Viragh, "Computational Stylistics and Chinese Literature," Journal of Chinese Literature and Culture 9, no. 1 (2022).
- ↑ China-Princeton Digital Humanities Workshop 2025.
- ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 54–60.
- ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 96–97.
- ↑ "The World Conference on China Studies," Bitter Winter (2024).
- ↑ Honey, Incense at the Altar, preface, xxii.
- ↑ "Academic Freedom and China," AAUP report (2024).
- ↑ On Schafer, see Honey, Incense, 309–22; on Creel, see Honey, Incense, 296–99.
- ↑ "They Don't Understand the Fear We Have," Human Rights Watch (2021).
- ↑ Kubin, Hanxue yanjiu xin shiye, ch. 7, pp. 100–111.
- ↑ David L. Hall and Roger T. Ames, Thinking Through Confucius (Albany: SUNY Press, 1987), preface.
- ↑ Francois Jullien, Detour and Access (New York: Zone Books, 2000).
- ↑ Wolfgang Kubin, Hanxue yanjiu xin shiye (Guilin: Guangxi shifan daxue chubanshe, 2013), ch. 11, pp. 194–195.
- ↑ On Hawkes, see Chapter 9, section 8.
- ↑ Bryan W. Van Norden, Taking Back Philosophy (New York: Columbia University Press, 2017).