History of Sinology/ru/Chapter 14

From China Studies Wiki
Jump to navigation Jump to search
Previous◀ ru
History_of_Sinology
Nextru ▶

Глава 14: Скандинавия — Бернхард Карлгрен и шведская школа

1. Введение: Синологическая традиция на дальнем Севере

История синологии в скандинавских странах — Швеции, Дании, Норвегии и Финляндии — в её современной форме, по сути, представляет собой историю колоссального влияния одного человека и созданной им школы. Бернхард Карлгрен (1889–1978), применивший методы европейской сравнительно-исторической лингвистики к реконструкции древнекитайского произношения, произвёл революцию в изучении исторической фонологии китайского языка и тем самым поставил Швецию в центр международной синологической науки на большую часть XX века. Как заметил Э. Дж. Пуллиблэнк, историю китайской исторической фонологии можно разделить на два периода: «ДК (до Карлгрена) и ПК (после Карлгрена)».[1]

Тем не менее Карлгрен возник не в вакууме. Шведский интерес к Китаю восходит к XVII веку, коренясь в коммерческих, научных и интеллектуальных интересах, предшествовавших становлению академической синологии на два столетия. Шведская Ост-Индская компания, ботанические экспедиции учеников Линнея, шинуазри, украшавшее королевский двор, и миссионерские предприятия XIX века — всё это создало культурную почву, из которой выросло достижение Карлгрена.

Историю шведской и скандинавской синологии можно разделить на три широких этапа: формативный период с XVII века до конца XIX, отмеченный путевыми записками, научными экспедициями и миссионерской учёностью; период профессионального становления с начала XX века до 1960-х годов, в котором доминировали Карлгрен и его ученики с пионерскими работами в области лингвистики, археологии и истории искусства; и современный период с середины 1960-х годов, когда фокус сместился с классического на современный Китай под руководством Ёрана Мальмквиста и его преемников.[2]

2. Ранний шведский интерес к Китаю (XVII–XIX века)

2.1 Первые шведские контакты

Первый задокументированный контакт между Швецией и Китаем произошёл в 1654 году, когда шведский путешественник Нильс Матсон Чёпинг сопровождал голландского купца-дипломата в плавании к китайскому побережью. Его путевой отчёт, опубликованный в 1667 году, описывал Китай в типичных для эпохи выражениях как землю, населённую «умным и счастливым народом». За ним последовал ряд докторских диссертаций на китайские темы в старейшем шведском университете — Уппсале: Йонаса Рокнеруса Murus Sinensis brevi dissertatione adumbratus («Краткая диссертация о Великой Китайской стене», 1694) — первая шведская академическая работа на китайскую тему, — Эрика Ролана De magno Sinarum imperio («О великой Китайской империи», 1697) и Олава Цельсиуса Exercitium academicum Confucium Sinarum Philosophum leviter adumbrans («Академическое упражнение, кратко очерчивающее Конфуция, философа китайцев», 1710).[3]

Эти три диссертации, написанные в разное время разными авторами, обнаруживают последовательное углубление европейской синофилии в Швеции: первая описывала физическое сооружение, вторая прославляла Китай как воплощение платоновской мечты о государстве, управляемом философами, а третья рассматривала конфуцианскую мысль как философскую и квазирелигиозную систему, потенциально полезную для шведского общества. Они отражали «китайскую лихорадку», охватившую европейскую интеллектуальную жизнь в этот период.

2.2 Шведская Ост-Индская компания и ботанический обмен

В 1731 году Швеция основала собственную Ост-Индскую компанию (Svenska Ostindiska Compagniet). Между 1732 и 1806 годами корабли компании совершили не менее 130 рейсов между Гётеборгом и Гуанчжоу, создав прямую торговую связь между Швецией и Китаем, просуществовавшую три четверти века. Несколько натуралистов, главным образом учеников великого ботаника Карла Линнея, совершали плавания на этих кораблях и публиковали описания своего китайского опыта.

Наиболее значительным был Пер Усбек, чей «Дневник Ост-Индского путешествия 1750, 1751, 1752 годов» (Dagbok over en Ostindisk Resa aren 1750, 1751, 1752, 1757) представлял собой обширный труд с подробной информацией о китайской естественной истории и культуре — по сути, ботаническую энциклопедию Китая. В том же году друг Линнея капитан Карл Густав Экеберг опубликовал «Краткое описание китайского сельского хозяйства» (Kort Berattelse om den Chinesiska Landt-Hushallningen) — доклад о китайских методах земледелия, удачно совпавший с физиократическими экономическими теориями, модными тогда во Франции. Эти публикации существенно повлияли на шведские представления о Китае в середине XVIII века.[4]

2.3 Синофилия и шведский двор

Самым впечатляющим проявлением шведской синофилии стало строительство «Кина Слотт» (Китайского павильона) в Дроттнингхольме в 1753 году — дворца в китайском стиле, выстроенного в качестве подарка короля Адольфа Фредрика его супруге, королеве Ловисе Ульрике. Павильон, и поныне стоящий в ансамбле королевского дворца, располагал значительной коллекцией китайского фарфора и предметов искусства.

Королева Ловиса Ульрика была важной покровительницей китайских исследований. Она собрала коллекцию китайских книг, которую впоследствии каталогизировал молодой Август Стриндберг во время работы в Королевской библиотеке в Стокгольме, посвятив год изучению китайского языка и составив библиографию из сорока девяти позиций и брошюру о китайском и японском языках под названием «Кина ок Япан» (Kina och Japan).[5]

Наиболее влиятельным шведским синофилом был Карл Фредрик Шеффер, занимавший должность шведского посла во Франции с 1743 по 1752 год и поддерживавший тесные связи с французскими физиократами. Шеффер много писал в пропаганду физиократических идей, утверждая, что земледелие должно быть основой экономики и что Китай представляет образец просвещённого правления, достойный подражания Европы. В своём выступлении 1772 года в Шведской академии наук в присутствии короля Густава III Шеффер восхвалял китайскую систему управления и представлял Китай как образец для европейских государств.[6]

2.4 Миссионеры и переход к учёности

Угасание просвещенческой синофилии в конце XVIII века сменилось новым этапом шведского взаимодействия с Китаем, возглавленным протестантскими миссионерами. Теодор Хамберг прибыл в Гонконг в 1847 году как представитель Базельской миссии. Он выучил китайский язык, глубоко проник в китайское общество и подружился с Хун Жэньганем, двоюродным братом предводителя Тайпинского восстания Хун Сюцюаня. По рассказам Хун Жэньганя Хамберг составил труд «Глава китайских повстанцев Хун Сюцюань и возникновение Гуансийского восстания» (Лондон, 1855), движимый стремлением пробудить «сочувствие к китайскому народу». Это произведение остаётся ценным источником в ранней истории шведского китаеведения.[7]

Другой миссионер, Эрик Фолке, служивший в Китае с 1887 по 1920 год, перевёл «Чжуан-цзы» (1924) и «Лао-цзы» (1927) на шведский язык и опубликовал исследование о древнекитайской мысли — «Мыслители древнего Китая» (Tankare i det gamla Kina, 1922). Два бывших миссионера также защитили докторские диссертации, основанные на их китайском опыте: Четти Карлгрен — «Исследования разговорного китайского языка эпохи Сун по материалам «Цюаньшу» Чжу Си» (1958) и Гуннар Шёхольм — «Чтения по Мо-цзы» (1982).[8]

Миссионеры, в отличие от предшествовавших им купцов и путешественников, как правило, прекрасно говорили по-китайски и имели обширные контакты с рядовыми китайцами. Их знание китайского языка и общества, хотя и приобретённое в целях евангелизации, составляло подлинный корпус экспертизы, способствовавший передаче китайской культуры в Швецию.

2.5 Андерс Юнгстедт и ранняя историческая учёность

В 1830-х годах шведский историк Андерс Юнгстедт составил в Макао первую западную историю португальского поселения — «Исторический очерк португальских поселений в Китае и Римско-католической церкви и миссии в Китае» (Макао, 1832–1834; пересмотренное издание, Бостон, 1836). Юнгстедт прожил в Макао более двадцати лет и опирался на обширные первоисточники. Его труд чётко сформулировал тезис о том, что «Макао является китайской территорией», и предоставил последующим поколениям учёных ценную оригинальную документацию. Он оставался стандартным справочником по исследованиям Макао на протяжении более века.[9]

Первый шведский перевод китайской поэзии — «Китайские стихотворения в шведских стихах» (Kinesiska dikter pa svensk vars, 1894) — был выполнен Хансом Эмилем Ларссоном, который не читал по-китайски, а переводил с немецких и французских версий. Сборник включал стихи из «Шицзин» и произведения Ли Бо, Ду Фу и Су Ши, свидетельствуя о шведском литературном интересе к китайской поэзии ещё до становления профессиональной синологии.[10]

3. Бернхард Карлгрен и рождение профессиональной шведской синологии

3.1 Жизнь и формирование

Бернхард Карлгрен родился 5 октября 1889 года в Йёнчёпинге, на юге Швеции. Он вырос в Смоланде и рано проявил увлечение диалектологией, опубликовав две статьи о местных диалектах в 1908 и 1909 годах, ещё будучи студентом. В 1907 году он поступил в Уппсальский университет, первоначально изучая русский язык под руководством профессора Лунделля, слависта, разработавшего систему фонетической нотации для записи диалектов.[11]

Именно интеллектуальное брожение вокруг исторической фонологии в Скандинавии начала XX века определило карьеру Карлгрена. Под влиянием Лунделля и более широкой традиции европейской сравнительно-исторической лингвистики историческая фонология стала «весьма развитой дисциплиной», привлекавшей блестящую молодёжь. Ещё будучи студентом, Карлгрен задумал применить методы, разработанные для изучения европейских языков и диалектов, к китайскому — языку, преподавание которого в Швеции ещё не было организовано ни в одном университете.[12]

Получив степень бакалавра в 1909 году, Карлгрен отправился в Санкт-Петербург изучать основы китайского языка под руководством профессора Иванова, сочетая изучение китайского с занятиями сравнительной лингвистикой. Затем он получил финансирование для поездки в Китай для диалектологических исследований. Он отбыл в Китай в марте 1910 года и вернулся в Европу в январе 1912 года. Совершив поразительный подвиг лингвистической полевой работы, Карлгрен за менее чем два года достаточно овладел китайским языком, чтобы провести фонологические обследования двадцати четырёх различных диалектов — достижение, вызывающее восхищение по сей день.

По возвращении в Европу Карлгрен провёл несколько месяцев в Лондоне, а затем перебрался в Париж, где учился в течение двух лет (с сентября 1912 по апрель 1914 года) под руководством великого Эдуара Шаванна в Коллеж де Франс. В Париже он также познакомился с Полем Пельо и Анри Масперо — встречи, оказавшиеся судьбоносными для развития китайской исторической фонологии.

3.2 «Этюды по китайской фонологии»

В мае 1915 года Карлгрен защитил докторскую диссертацию в Уппсале, написанную на французском языке: первую часть своего монументального труда Études sur la phonologie chinoise («Этюды по китайской фонологии»). Работа получила Премию Жюльена за 1916 год от Академии надписей и изящной словесности в Париже.[13]

«Этюды» представляли собой систематическое применение европейской сравнительно-исторической лингвистики к китайскому языку. Используя методы, разработанные для реконструкции праиндоевропейского, Карлгрен реконструировал фонологическую систему среднекитайского языка (языка рифмового словаря «Цеюнь», составленного в 601 г. н. э.) посредством сравнительного анализа современных китайских диалектов и традиционной китайской учёности в области исторической фонологии, в особенности трудов великих цинских филологов. Как резюмировал Дэвид Хани:

Бернхард Карлгрен был первым западным синологом, систематизировавшим изучение китайской исторической фонологии методами школы исторической лингвистики, господствовавшей в Европе. «Бернхард Карлгрен [был] пионером современного научного изучения китайской исторической фонологии», — утверждает Пуллиблэнк. «Он привнёс в предмет строгость, которой не было у его предшественников и которой слишком часто недоставало его самозваным последователям».[14]

Карлгрен разделил историю китайской фонологии на два этапа: «древнекитайский» (ныне обычно именуемый архаическим китайским), язык рифм «Шицзин», и «архаический китайский» (ныне именуемый среднекитайским), язык, представленный «Цеюнь» и сунскими рифмическими таблицами. Он потратил ещё около десяти лет на расширение и пересмотр первоначальной диссертации, завершив полные «Этюды» в 1926 году. Этот труд был переведён на китайский язык в 1940 году ведущими китайскими лингвистами — Чжао Юаньжэнем, Ли Фангуем и Ло Чанпэем — сотрудничество, свидетельствовавшее об уважении, которым пользовался вклад Карлгрена среди китайских учёных. Ван Ли, один из наиболее выдающихся китайских лингвистов XX века, оценил влияние Карлгрена: «Среди западных синологов их было немало, но тех, кто оказал влияние на китайскую лингвистику, — единицы. Единственный, чьё влияние было поистине велико, — это Карлгрен»; «На историческую фонологию китайского языка Карлгрен повлиял более, чем кто-либо другой».[15]

3.3 Объяснение метода

Метод Карлгрена заслуживает краткого пояснения, поскольку он представлял собой подлинный методологический прорыв. Его подход был, по сути, адаптацией сравнительного метода, которым европейские лингвисты XIX века реконструировали праиндоевропейский язык. Подобно тому как компаративисты реконструировали праформы индоевропейских слов, сравнивая родственные формы в санскрите, греческом, латинском, германских и других языках-потомках, Карлгрен реконструировал более ранние стадии китайского произношения, сравнивая произношение одних и тех же иероглифов в различных современных китайских диалектах.

Ключевая идея состояла в том, что рифмовый словарь «Цеюнь» 601 г. н. э. сохранил информацию о фонологической системе более ранней стадии китайского языка и что эта система может быть реконструирована путём сочетания свидетельств категорий «Цеюнь» с данными современных диалектных произношений. Карлгрен путешествовал по Китаю, фиксируя произношения иероглифов в двадцати четырёх различных диалектных зонах, затем систематически сравнивал эти современные формы друг с другом и с категориями «Цеюнь». Результатом стала реконструкция звуковой системы среднекитайского — языка, каким он звучал около VI–VII веков н. э.

Для архаического китайского — языка «Шицзин» и древнейших классических текстов — Карлгрен опирался главным образом на рифменные модели, сохранившиеся в самом «Шицзин», в сочетании со свидетельствами «фонетических серий», заложенными в структуре китайских иероглифов (где иероглифы, разделяющие один и тот же фонетический компонент, первоначально произносились сходным образом). Эта вторая реконструкция была более гипотетической, но не менее влиятельной.

Значение работы Карлгрена далеко выходило за рамки лингвистики. Как подчеркнул Хани, историческая фонология — не просто техническое упражнение, но фундаментальный инструмент филологического анализа. Знание того, как иероглифы произносились в различные эпохи, позволяет учёным выявлять заёмные иероглифы (когда иероглиф «одалживается» для записи омофонного, но семантически не связанного слова), прослеживать эволюцию значений слов и разрешать текстологические загадки, иначе непреодолимые. Как утверждал цинский филолог Ван Иньчжи: «Если учёный сможет искать значение через звучание и увидеть подлинный иероглиф за его заёмной формой, то трудности рассеются сами собой».[16]

3.4 Научная полемика с Масперо

Реконструкции Карлгрена не остались без возражений. Анри Масперо, независимо работавший над китайской исторической фонологией и предвосхитивший некоторые из методов Карлгрена, ответил на «Этюды» в 1920 году собственным детальным исследованием системы «Цеюнь» — «Диалект Чанъани при Тан» (Le Dialecte de Tch'ang-an sous les T'ang). Карлгрен, в свою очередь, учёл некоторые предложения Масперо и опроверг другие в работе «Реконструкция древнекитайского» (1922). Как признал Карлгрен: «Моя реконструктивная система 1919 года (Phonologie chinoise, III) остаётся, таким образом, в силе, за исключением трёх важных пунктов, по которым Масперо ввёл или, по крайней мере, указал путь к ценным исправлениям».[17]

Этот плодотворный обмен между Карлгреном в Стокгольме и Масперо в Париже являл собой интернационализм синологической учёности в лучшем его проявлении. Два учёных, работавших в разных национальных традициях и исходивших из различных методологических предпосылок, уточняли выводы друг друга через устойчивый критический диалог. Реконструкция среднекитайского Карлгреном «господствовала в науке в течение многих лет», пока Э. Дж. Пуллиблэнк не предложил принципиально новый подход, а его реконструкция архаического китайского была в конечном счёте вытеснена «Справочником по архаической китайской фонологии» (1992) Уильяма Х. Бакстера.[18] Тем не менее даже устаревшие схемы Карлгрена остаются основополагающими: вся последующая работа в этой области была, так или иначе, ответом на поставленные им вопросы и предложенные им методы.

3.4 «Grammata Serica» и другие основные труды

Помимо «Этюдов», наиболее важными работами Карлгрена были его словари и справочные пособия, сделавшие китайскую историческую фонологию доступной для работающих синологов. Питер Будберг назвал их «величественными памятниками учёности». Джордж А. Кеннеди описал их значение:

Публикация профессором Бернхардом Карлгреном «Аналитического словаря китайского языка» в 1923 году стала событием первостепенной важности, поскольку она дала в руки синологам, слишком занятым, чтобы разбираться в китайских справочниках, таких как «Гуанъюнь», быстрый и удобный путеводитель по чтению письменных знаков определённого периода. Публикация «Grammata Serica» в 1940 году расширила поле знаний.[19]

«Grammata Serica — Script and Phonetics in Chinese and Sino-Japanese» (1940), пересмотренное как Grammata Serica Recensa (1957), систематизировало около шести тысяч китайских иероглифов по их фонетическим компонентам с реконструированным среднекитайским и архаическим произношением для каждого. Его «Компендиум фонетики древнекитайского и архаического китайского» (1954) суммировал его методы, материалы и результаты. Эти справочные работы стали незаменимыми инструментами для целого поколения синологов во всём мире.

3.5 Классическая филология и изучение бронзы

Научные интересы Карлгрена далеко выходили за пределы фонологии. Он подготовил важные переводы и комментарии к китайской классике, включая «Книгу песен» («Шицзин») с сопроводительными глоссами (BMFEA, 1942–1946), «Книгу документов» («Шуцзин») с глоссами (BMFEA, 1948–1949) и примечания к «Цзо чжуань» (BMFEA, 1969–1970). Он изучал заёмные иероглифы в доханьских текстах, составил лексикон классического китайского и написал заметки к «Лао-цзы» и «Чжуан-цзы».

С 1930-х по 1960-е годы Карлгрен также опубликовал серию важных исследований по китайским бронзам, включая «Ранние китайские зеркальные надписи» (1934), «Датировка китайских бронз» (1937) и различные исследования коллекций Музея дальневосточных древностей в Стокгольме. Он также написал ряд работ на шведском языке для широкой публики, включая «Слово и перо в Срединном царстве» (Ordet och Pennan i Mittens Rike, 1918) и «Из мира китайской мысли» (Fran Kinas Tankevarld, 1929).[20]

3.6 Характер и влияние Карлгрена

Нынешний профессор китайского языка Стокгольмского университета Торбьёрн Лодéн охарактеризовал личность Карлгрена словами, в равной мере применимыми к его учёности: «ясность, основательность, целеустремлённость и прямая откровенность». Его стиль письма можно было бы обобщить одной фразой: «лаконичный и точный». Любимым классическим китайским текстом Карлгрена был «Цзо чжуань», который он хвалил как «слова, подобные жемчужинам» — характеристика, которая, как заметил Лодéн, точно описывала и собственную научную манеру Карлгрена. Для Карлгрена «задача научного исследования — прояснять факты, которые могут быть прояснены, а не погружаться в домыслы о вещах, которые прояснены быть не могут».[21]

3.7 Институциональное наследие

В сентябре 1918 года Карлгрен был назначен профессором восточноазиатских языков и культуры Гётеборгского университета, где преподавал китайский и японский языки. С 1931 по 1936 год он занимал должность ректора университета. В 1939 году он переехал в Стокгольм, став директором Музея дальневосточных древностей (Östasiatiska Museet) и профессором восточноазиатской археологии Стокгольмского университета. С 1945 года до ухода на пенсию в 1965 году он дополнительно занимал должность профессора китайского языка в Стокгольме, подготовив за это время целое поколение скандинавских синологов.

Музей дальневосточных древностей, основанный в связи с археологическими работами шведского геолога Юхана Гуннара Андерсона в Китае, под руководством Карлгрена стал одним из важнейших европейских центров изучения китайского искусства и археологии. Его издание — Bulletin of the Museum of Far Eastern Antiquities (BMFEA), основанный в 1929 году, — стал ведущей площадкой для синологических публикаций, причём сам Карлгрен публиковался почти в каждом выпуске журнала с его основания до 1970-х годов.[22]

4. Свен Хедин, Юхан Гуннар Андерсон и Освальд Сирен

4.1 Шведский вклад в археологию

В то время как Карлгрен преобразовывал китайскую лингвистику, другие шведские учёные вносили столь же пионерский вклад в археологию и историю искусства.

Свен Хедин (1865–1952), географ и исследователь, совершил три крупные экспедиции в Центральную Азию. Во время второй экспедиции (1899–1902) он открыл древний город Лоулань в бассейне Тарима — находка, вызвавшая международную сенсацию. Третья экспедиция (1927–1935) была наиболее масштабной, с участием шведских, немецких и китайских специалистов; её результаты опубликованы в пятидесяти шести томах. Научно-популярные книги Хедина о его азиатских путешествиях привлекли широкую читательскую аудиторию и стимулировали интерес шведской публики к Китаю и Центральной Азии.[23]

Юхан Гуннар Андерсон (1874–1960), геолог, служивший советником Китайской геологической службы с 1914 по 1924 год, совершил открытия всемирно-исторического значения. Он участвовал в раскопках в Чжоукоудяне близ Пекина, которые в конечном счёте привели к открытию Homo erectus pekinensis («пекинского человека»). В 1921 году он обнаружил неолитическую стоянку в деревне Яншао в провинции Хэнань, извлёкши большое количество каменных орудий и расписной керамики — первое неолитическое поселение, найденное в исконном ареале древнекитайской цивилизации. В 1923–1924 годах он организовал экспедиции в провинцию Ганьсу, выявившие около пятидесяти доисторических стоянок. Эти открытия опровергли бытовавшее предположение, будто Китай не имел каменного века или доисторической культуры. Его основной обобщающий труд — «Исследования предыстории китайцев» (Researches into the Prehistory of the Chinese, 1943) — остаётся одним из важнейших археологических трудов по китайской предыстории, созданных в первой половине XX века.[24]

Андерсон привёз многие из раскопанных артефактов в Швецию для дальнейшего изучения. Согласно соглашению с китайскими властями часть из них была впоследствии возвращена; оставшиеся в Швеции образцы составили основу коллекции Музея дальневосточных древностей, первым директором которого (до его выхода в отставку в 1939 году) был Андерсон. Он также стал основателем и первым редактором BMFEA.

Освальд Сирéн (1879–1966), уроженец Финляндии, работавший в Стокгольме, был пионером изучения истории китайского искусства в Европе. Первоначально специалист по шведскому и итальянскому искусству, Сирéн обратился к китайскому искусству во время работы профессором Стокгольмского университета (1908–1925) и директором дальневосточного отдела Национального музея (1926–1943). Он совершил пять поездок в Китай между 1920 и 1956 годами, фотографируя храмы, дворцы, сады, города и ландшафты — фотоархив исключительной исторической ценности, ныне хранящийся в Музее дальневосточных древностей. Его основные публикации включали четырёхтомную «Историю раннего китайского искусства» (1930), двухтомную «Три тысячи лет китайского искусства» (Kinas konst under tre tusenden, 1942–1943), а также исследования китайских садов, стен и ворот Пекина, китайской скульптуры и живописи. Как впоследствии писал Мальмквист: «Многочисленные труды Сирéна о китайской архитектуре, скульптуре и живописи давно приобрели всеобщую известность и не нуждаются в дополнительных комментариях. Некоторые его суждения, возможно, были пересмотрены позднейшими исследованиями. Но именно благодаря трудам Сирéна западный научный интерес обратился к китайской скульптуре и живописи».[25]

5. Ёран Мальмквист и модернизация

5.1 От классического к современному

В 1965 году Ёран Мальмквист (1924–2019) сменил Карлгрена на посту профессора китайского языка Стокгольмского университета, с существенным уточнением: его титул определял специализацию как «китайский язык, в особенности современный китайский». Одновременно Мальмквист основал Отделение китайского языка Стокгольмского университета, став его первым заведующим.

Мальмквист был переходной фигурой, воплотившей трансформацию шведской синологии от дисциплины, сосредоточенной на древности, к дисциплине, обращённой к современности. Как заметил один комментатор: «Если мы сравним двух гигантов шведского китаеведения — Карлгрена и Мальмквиста — мы увидим трансформацию от синологии, сосредоточенной на решении интеллектуальных головоломок, к синологии, функционирующей преимущественно как инструмент межкультурного понимания».[26]

5.2 От диалектологии к литературному переводу

Подготовленный Карлгреном, Мальмквист получил строгую школу классической китайской фонологии и текстологической критики. Ранняя карьера повторяла путь учителя: он проводил диалектологические полевые исследования в Сычуани (1948–1950), создавая работы по фонологии юго-западного мандаринского языка, и осуществлял скрупулёзный текстологический анализ комментариев «Гунъян чжуань» и «Гулян чжуань» к летописи «Чуньцю», а также «Чуньцю фаньлу» Дун Чжуншу.

Интеллектуальный поворот Мальмквиста произошёл в 1970-х годах, когда он всё более посвящал себя переводу китайской литературы на шведский язык. Его переводы охватывали необычайный диапазон: классические романы («Шуйху чжуань» в четырёх томах; «Си ю цзи»), танскую поэзию, стихи Мао Цзэдуна (тридцать восемь стихотворений) и произведения современных писателей, включая Шэнь Цунвэня, Бэй Дао, Гао Синцзяня и Ли Жуя. Он также организовал и стал соредактором четырёхтомного «Справочника по китайской литературе 1900–1949», охватывающего романы, новеллы, поэзию, эссе и драму XX века.

Мальмквист сочетал «острую аналитическую способность с эстетической чуткостью» — качество, делавшее его «особенно подходящим для научных исследований и межкультурного посредничества».[27] Его подход к литературному переводу был взыскательным: «Перевод играет очень важную посредническую роль. Хороший переводчик, помимо обладания сильной чувствительностью к литературному языку и острой выразительной способностью, должен по-настоящему любить писателя и дышать вместе с его произведениями, чтобы точно передать дух оригинала».[28]

5.3 Нобелевская связь

В 1985 году Мальмквист был избран членом Шведской академии — органа, ответственного за присуждение Нобелевской премии по литературе, — став первым и на протяжении многих лет единственным членом, обладающим экспертизой в области китайской литературы. Это назначение дало Шведской академии беспрецедентный доступ к китайской литературной культуре. Мальмквист использовал своё положение для продвижения китайской литературы в международных кругах, содействуя визитам китайских писателей в Скандинавию и переводя их произведения. Нобелевская премия, присуждённая в 2000 году китайско-французскому писателю Гао Синцзяню, произведения которого Мальмквист перевёл на шведский, повсеместно рассматривалась как отражение многолетней деятельности Мальмквиста в поддержку китайской литературы на мировой сцене.

6. Расширение скандинавской синологии

6.1 Ученики Карлгрена и скандинавская сеть

Одним из наиболее важных достижений Карлгрена была подготовка учеников, которые впоследствии основали программы китайских исследований по всей Скандинавии. Первое поколение его учеников включало Эльзе Глан, составившую библиографию трудов Карлгрена; Сёрена Эгерода, ставшего профессором китайского языка Копенгагенского университета и написавшего эталонную биографическую оценку Карлгрена; и Ханса Биленштейна, первого ученика Карлгрена, получившего докторскую степень по синологии с диссертацией «Восстановление ханьской династии» (1953). Впоследствии Биленштейн расширил своё исследование до многотомного труда по истории Восточной Хань, став первым западным учёным, создавшим обстоятельный анализ восточноханьского общества. Позже он стал профессором китайской истории Колумбийского университета.[29]

Трое учеников Карлгрена сыграли особенно решающую роль в становлении скандинавской синологии как регионального предприятия: Эгерод в Копенгагене (Дания), Генри Хенне в Осло (Норвегия) и Мальмквист в Стокгольме (Швеция). Через эти три назначения влияние Карлгрена распространилось по всему Северному региону.

6.2 Стокгольм после Мальмквиста

Когда Мальмквист вышел в отставку в 1990 году, его преемником на посту профессора китайского языка Стокгольмского университета стал Торбьёрн Лодéн. Лодéн, учившийся у Мальмквиста, защитил докторскую диссертацию «Дискуссия о пролетарской революционной литературе в Китае, 1928–1929» (1980), после чего обратился к изучению современной китайской интеллектуальной истории, в особенности философии Дай Чжэня. Он перевёл «Мэн-цзы цзыи шучжэн» (Комментарий к значениям терминов в «Мэн-цзы» на основе свидетельств) Дай Чжэня на английский язык и опубликовал исследования социальных функций конфуцианства и концепции цин (эмоция) в мысли Дай Чжэня.

Под руководством Лодéна Отделение китайского языка в Стокгольме осознанно следовало тому, что он назвал подходом «критической массы» в исследованиях, концентрируя аспирантов вокруг сфокусированных тем, а не допуская рассеивания, характерного для прежних периодов. Тематика исследований в 1990-х и 2000-х годах расширилась, включив изучение особых экономических зон Китая (как, например, докторское исследование Бьёрна Чельгрена о Шэньчжэне, 2002), рынков труда, проблем женщин, философии и лингвистики литературного языка.[30]

6.3 Лунд и развитие современной китайской лингвистики

Лундский университет, второй по значимости центр китайских исследований в Швеции, учредил кафедру синологии в 1989 году под руководством Ларса Рагвальда (Ло Сы), ещё одного ученика Мальмквиста. Докторская диссертация Рагвальда была посвящена литературному критику и политическому деятелю Яо Вэньюаню — «Яо Вэньюань как литературный критик и теоретик: Становление китайского ждановизма» (1978). Хотя его первоначальные исследования были сосредоточены на современной китайской литературе и политике, впоследствии Рагвальд обратился к изучению современной китайской лингвистики. Под его руководством в Лунде был создан первый китайско-шведский словарь (Hanyu-Ruidiandian), опубликованный в 2000 году — веха шведской синологической лексикографии.[31]

6.4 Широкие скандинавские тенденции

За пределами Швеции китайские исследования развивались в ряде других скандинавских университетов. Помимо Копенгагена (Эгерод) и Осло (Хенне), курсы китайского языка были учреждены в Гётеборгском и Уппсальском университетах. Стокгольмский университет также создал в 1984 году Центр тихоокеанских и азиатских исследований (CPAS), отражая расширение китайских исследований за пределы традиционной гуманитарной синологии в область общественных наук.

Более широкая институциональная модель отражала общую для европейской синологии тенденцию: постепенный переход от изучения классической китайской цивилизации посредством письменных текстов к взаимодействию с современным Китаем методами социальных наук. Этот переход, который Мальмквист одновременно олицетворял и содействовал, не полностью вытеснил классическую традицию — работы Лодéна о Дай Чжэне и доциньской философии демонстрировали сохраняющуюся жизнеспособность текстуальной учёности, — но фундаментально изменил центр тяжести скандинавского китаеведения.

7. Шведский вклад в международном контексте

7.1 Отличительные особенности

Несколько черт выделяют шведскую и в целом скандинавскую синологическую традицию:

Лингвистическая строгость. Применение Карлгреном сравнительно-исторической лингвистики к китайскому языку установило стандарт методологической точности, которого придерживались последующие скандинавские синологи. Даже учёные, отошедшие от фонологических исследований, такие как Мальмквист и Лодéн, привносили в свою работу дисциплинированное внимание к языку и тексту, характерное для школы Карлгрена.

Институциональная концентрация. В отличие от рассредоточенной институциональной обстановки американской или даже немецкой синологии, скандинавские китайские исследования были сконцентрированы в небольшом числе центров, создавая научные сообщества достаточно малые для интенсивного интеллектуального обмена, но достаточно крупные для поддержания аспирантских программ и публикационных серий.

Переход от классического к современному. Сдвиг от исключительного фокуса Карлгрена на древнем Китае к обращению Мальмквиста к современной китайской литературе и обществу был совершён в пределах одного поколения и внутри одной институциональной линии — поразительно гладкий переход, во многом обязанный личным качествам и интеллектуальной широте обоих учёных.

Культурное посредничество. С 1970-х годов шведская синология отличалась необычайной приверженностью литературному переводу и культурному обмену. Многодесятилетний проект Мальмквиста по переводу китайской литературы на шведский язык, его роль в Шведской академии и его личные дружеские связи с китайскими писателями сделали его фигурой подлинного культурного значения в китайско-европейских отношениях.

7.2 Глобальное наследие Карлгрена

Влияние Карлгрена далеко выходило за пределы Скандинавии. Его реконструкции среднекитайского и архаического произношения, хотя ныне и устаревшие в деталях, утвердили концептуальную рамку, в которой велась вся последующая работа в области китайской исторической фонологии. Его справочные труды — «Аналитический словарь», Grammata Serica, «Компендиум» — оставались стандартными инструментами специалистов на протяжении десятилетий. Его настояние на филологической строгости и эмпирической доказательности как основах синологической учёности установило стандарт, перешагнувший национальные границы.

В самом Китае влияние Карлгрена было глубоким. Оценка Ван Ли — что Карлгрен был единственным западным синологом, оказавшим поистине значительное влияние на китайскую лингвистику, — была широко разделяема. Китайские учёные, как правило, принимали методы и принципы Карлгрена, даже предлагая конкретные исправления и модификации. Китайский перевод «Этюдов» 1940 года, выполненный тремя виднейшими лингвистами Китая, сам по себе стал вехой в восприятии западных синологических методов в Китае.[32]

8. Заключение: От шинуазри к «критической массе»

Траектория шведской синологии — от шинуазри Дроттнингхольма через фонологические реконструкции Карлгрена к литературным переводам Мальмквиста и философским исследованиям Лодéна — описывает дугу, характерную для европейского синологического развития, но с отчётливо скандинавскими красками. Малый масштаб скандинавской академической жизни поощрял традицию научной близости: Карлгрен обучал Мальмквиста, Мальмквист обучал Лодéна и Рагвальда, и через эти цепочки ученичества цельная традиция сохранялась, даже когда её содержание претерпевало радикальную трансформацию.

Как сформулировал Лодéн задачу, стоящую перед современной скандинавской синологией: «Для меня и моих коллег главная задача в настоящий момент — наилучшим образом использовать традицию, оставленную нам профессорами Карлгреном и Мальмквистом, и сосредоточить наши усилия на важнейших интеллектуальных вызовах, с которыми мы сталкиваемся на рубеже веков. Поддерживать традицию не значит просто продолжать пахать те нивы, которые возделывали они, — это значит находить новые исследовательские темы для сегодняшнего и завтрашнего дня».[33]

Новое поколение скандинавских синологов следует этому завету в расширяющемся диапазоне областей — от изучения особой экономической зоны Шэньчжэня до анализа китайской рекламной культуры, от фонологии языков мяо до герменевтики «Шицзин». Объединяет эти разнообразные предприятия убеждённость, унаследованная от Карлгрена и уточнённая его преемниками, что изучение Китая требует той же методологической серьёзности, того же терпения в работе с первоисточниками и той же готовности учиться у китайских учёных, которые характеризовали лучшие работы шведской традиции с момента её зарождения.

Примечания

Библиография

Andersson, Johan Gunnar. Researches into the Prehistory of the Chinese. Stockholm: Bulletin of the Museum of Far Eastern Antiquities, 1943.

Baxter, William H. A Handbook of Old Chinese Phonology. Berlin: Mouton de Gruyter, 1992.

Bielenstein, Hans. The Restoration of the Han Dynasty. 4 parts. Stockholm: Bulletin of the Museum of Far Eastern Antiquities, 1953–1979.

Egerod, Soren. "Bernhard Karlgren." Annual Newsletter of the Scandinavian Institute of Asian Studies 13 (1979): 3–24.

Glahn, Elsie. "A List of Works by Bernhard Karlgren." BMFEA 28 (1956).

Honey, David B. Incense at the Altar: Pioneering Sinologists and the Development of Classical Chinese Philology. New Haven: American Oriental Society, 2001.

Karlgren, Bernhard. Etudes sur la phonologie chinoise. Leiden, 1915–1926.

—. Analytic Dictionary of Chinese and Sino-Japanese. Paris, 1923.

—. "The Reconstruction of Ancient Chinese." T'oung Pao 21 (1922): 1–42.

—. Philology and Ancient China. Oslo, 1926.

—. Grammata Serica: Script and Phonetics in Chinese and Sino-Japanese. Stockholm: BMFEA, 1940; revised as Grammata Serica Recensa. Stockholm: BMFEA, 1957.

—. The Book of Odes: Chinese Text, Transcription and Translation. Stockholm: BMFEA, 1950.

—. "Compendium of Phonetics in Ancient and Archaic Chinese." BMFEA 26 (1954): 211–367.

Kennedy, George A. "A Note on Ode 220." In Studia Serica Bernhard Karlgren Dedicata, edited by Soren Egerod and Else Glahn, 190–98. Copenhagen: Ejnar Munksgaard, 1959.

Malmqvist, Goran. "On the History of Swedish Sinology." In Europe Studies China, edited by Ming Wilson and John Cayley, 167–74. London: Han-Shan Tang Books, 1995.

—. Han Phonology and Textual Criticism. Canberra, 1963.

Pulleyblank, E.G. Middle Chinese: A Study in Historical Phonology. Vancouver: University of British Columbia Press, 1984.

—. "European Studies on Chinese Phonology: The First Phase." In Europe Studies China, edited by Ming Wilson and John Cayley, 339–67. London: Han-Shan Tang Books, 1995.

Siren, Osvald. A History of Early Chinese Art. 4 vols. London, 1930.

Zhang Xiping 张西平. Ou-Mei Hanxue de Lishi yu Xianzhuang 欧美汉学的历史与现状. Zhengzhou: Daxiang Chubanshe, 2005. Lecture 10: "Development of Swedish Sinology."

Примечания

  1. ↑ David B. Honey, Incense at the Altar: Pioneering Sinologists and the Development of Classical Chinese Philology (New Haven: American Oriental Society, 2001), preface, xxii.
  2. ↑ Honey, Incense at the Altar, preface, x.
  3. ↑ Zhang Xiping, lecture 1, "Introduction to Western Sinology Studies," pp. 165–168.
  4. ↑ Peter K. Bol, "The China Historical GIS," Journal of Chinese History 4, no. 2 (2020).
  5. ↑ Hilde De Weerdt, "MARKUS: Text Analysis and Reading Platform," in Journal of Chinese History 4, no. 2 (2020); see also the Digital Humanities guide at University of Chicago Library.
  6. ↑ Tu Hsiu-chih, "DocuSky, A Personal Digital Humanities Platform for Scholars," Journal of Chinese History 4, no. 2 (2020).
  7. ↑ Peter K. Bol and Wen-chin Chang, "The China Biographical Database," in Digital Humanities and East Asian Studies (Leiden: Brill, 2020).
  8. ↑ See Chapter 22 (Translation) of this volume on AI translation challenges.
  9. ↑ "WenyanGPT: A Large Language Model for Classical Chinese Tasks," arXiv preprint (2025).
  10. ↑ "Benchmarking LLMs for Translating Classical Chinese Poetry: Evaluating Adequacy, Fluency, and Elegance," Proceedings of EMNLP (2025).
  11. ↑ "A Multi Agent Classical Chinese Translation Method Based on Large Language Models," Scientific Reports 15 (2025).
  12. ↑ See, e.g., Mark Edward Lewis and Curie Viragh, "Computational Stylistics and Chinese Literature," Journal of Chinese Literature and Culture 9, no. 1 (2022).
  13. ↑ Hilde De Weerdt, Information, Territory, and Networks: The Crisis and Maintenance of Empire in Song China (Cambridge: Harvard University Asia Center, 2015).
  14. ↑ China-Princeton Digital Humanities Workshop 2025 (chinesedh2025.eas.princeton.edu).
  15. ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 54–60.
  16. ↑ Wang Yinzhi, Guangya Shucheng, ed. D.C. Lau (Hong Kong: Chinese University Press, 1978), 1:4; cited in Honey, Incense at the Altar, 104.
  17. ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 96–97, citing Li Xueqin.
  18. ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 102–113.
  19. ↑ Zhang Xiping, lecture 1, pp. 114–117.
  20. ↑ "The World Conference on China Studies: CCP's Global Academic Rebranding Campaign," Bitter Winter (2024).
  21. ↑ Honey, Incense at the Altar, preface, xxii.
  22. ↑ "Academic Freedom and China," AAUP report (2024); Sinology vs. the Disciplines, Then & Now, China Heritage (2019).
  23. ↑ "They Don't Understand the Fear We Have: How China's Long Reach of Repression Undermines Academic Freedom at Australia's Universities," Human Rights Watch (2021).
  24. ↑ Kubin, Hanxue yanjiu xin shiye, ch. 7, pp. 100–111.
  25. ↑ Thomas Michael, "Heidegger's Legacy for Comparative Philosophy and the Laozi," International Journal of China Studies 11, no. 2 (2020): 299.
  26. ↑ Steven Burik, The End of Comparative Philosophy and the Task of Comparative Thinking: Heidegger, Derrida, and Daoism (Albany: SUNY Press, 2009).
  27. ↑ David L. Hall and Roger T. Ames, Thinking Through Confucius (Albany: SUNY Press, 1987), preface.
  28. ↑ Francois Jullien, Detour and Access: Strategies of Meaning in China and Greece (New York: Zone Books, 2000); cf. "China as Method: Methodological Implications of Francois Jullien's Philosophical Detour through China," Contemporary French and Francophone Studies 28, no. 1 (2024).
  29. ↑ Wolfgang Kubin, Hanxue yanjiu xin shiye (Guilin: Guangxi shifan daxue chubanshe, 2013), ch. 11, pp. 194–195.
  30. ↑ Bryan W. Van Norden, Taking Back Philosophy: A Multicultural Manifesto (New York: Columbia University Press, 2017).
  31. ↑ Carine Defoort, "Is There Such a Thing as Chinese Philosophy? Arguments of an Implicit Debate," Philosophy East and West 51, no. 3 (2001): 393–413.
  32. ↑ Carine Defoort, "'Chinese Philosophy' at European Universities: A Threefold Utopia," Dao 16, no. 1 (2017): 55–72.
  33. ↑ On Korean printing and textual transmission, see the UNESCO Memory of the World inscription for the Jikji (earliest extant movable metal type printing, 1377); on the Goryeo Tripitaka, see the UNESCO World Heritage inscription.
Previous◀ ru
History_of_Sinology
Nextru ▶
Retrieved from "https://bou.de/u/index.php?title=History_of_Sinology/ru/Chapter_14&oldid=172030"